Планктон

Когда на литораль возвращается вода, бурые водоросли – фукусы и аскофиллумы, которые своими шапками прикрывали камни во время отлива, теперь поднимаются вверх за счет  пузыреобразных вздутий, заполненных газом, действующих теперь как поплавки. В результате этого на дно проникает свет, и все живое начинает двигаться. Рачки-бокоплавы и креветки снуют в зарослях, звезды выползают из-под камней в поисках пищи. Морские желуди высовывают свои нежные ножки, энергично размахивая ими, крошечные полипы распускают свои щупальца, мидии приоткрывают створки своих раковин, начав фильтровать воду. Из укрытий выползают крабы и раки-отшельники.

Вода, которая прибывает на литораль, теперь приносит тех животных и растения, которые пассивно плавают в морской воде. Тут можно повстречать одноклеточных животных, и водоросли, всевозможных личинок, в том числе и донных животных – червей, моллюсков, раков, иглокожих.

Живые планктонные животные выглядят совершенно необычно – в кристально чистейшей воде толчками передвигается медуза, которую выдают лишь ниточки пищеварительных каналов, а самого ее тала не видно. Ее щупальца извиваются самым причудливым образом. Она тут же и питается, ловя длинноусых рачков-калянусов.

Планктонные животные имеют правильные, почти геометрические формы и невообразимые цвета, из-за чего кажутся нереальными существами. Им в конце прошлого столетия Э. Геккель немецкий зоолог посвятил в своей книге «Красота форм в природе», почти половину рисунков.

Когда планктон покидает литораль с уходящей водой, он немного меняет свое поведение: часть  составляющих его организмов остается на осушной территории. В нее входят личинки тех животных, которым пришло время осесть на дно, и те кому суждено быть съеденными обитателями литорали. Это заметно обедняет планктон. Но он вновь пополняется за счет размножения донных литоральных животных, которые так, же выбрасывают в воду свои яйца и личинок.

Литораль полярных морей густо населена, поэтому с приходом воды, сюда устремляется большое количество морских хищников, ищущих себе пропитание. Это рыбы: треска, зубатка, пинагор, бычки, камбалы, крупные крабы-хиасы. Но с отливом они все уходят на глубину.

Северные моря не могут, так же как и полярные похвастаться возможностью экскурсий на литорали из-за очень низких температур воды. На это могут отважиться лишь отчаянные смельчаки. Даже в разгар полярного лета она обжигает так, что ни о каких наблюдениях не может идти и речи. Специальное снаряжение и теплое белье, конечно, создают комфортные условия, но ведь для подобных прогулок нужен еще и акваланг, а его не так уж и просто достать. Приходиться довольствоваться наблюдениями со стороны, собирая животных сачком или планктонной сетью.

Она изготавливается из прочного, густого шелкового газа, который употребляют на мукомольных предприятиях для просеивания муки. Материал, из которого изготавливают такие сети называется мельничным газом. Сама сеть имеет форму усеченного конуса. Ее верхний край натянут на металлический обруч, а к нижнему прикрепляется медный «стакан» с краном внизу. Сеть тянут на тросе за лодкой, или опускают на глубину, а после вытаскивают из воды. Все, что поймалось в нее, скапливается в медном стакане. Открыв кран, всю добычу выливают в стеклянный сосуд. Морские планктонные животные не похожи больше ни на что на свете.

Открытие Альберта Шамиссо

В 1815 году на русском военном корабле «Рюрик», среди офицеров и матросов, был и сугубо штатский человек, по происхождению он был французом. Это был немолодой иностранец, который за свою жизнь успел перепробовать себя в разных качествах. Был пажем прусской королевы, прошел военную службу под немецкими знаменами, отсидел в тюрьме на своей родной земле, работал учителем во Франции, получил медицинское образование, хорошо знал ботанику и зоологию. Но прославился он, как лирический поэт и автор романтической сказки, в которой говорилось о человеке, потерявшем собственную тень, в погоне за богатством. Он вынужден теперь искать ее по всему свету, находя только нравственное успокоение в научной работе. Так уж получилось, что  в своей жизни он был тесно связан и с одной стороной и с другой и не мог себе позволить примкнуть  к одной из них. Подобно своему мятущемуся  герою, который искал забвения в науке, он с охотой принял приглашение русского морского ведомства и отправился в далекое плавание.

Капитан О. Кацебу побывал в Африке, в обеих Америках, Азии. Им были открыты около четырех сотен островов. Все это время А. Шамиссо собирал коллекции животных, растений и вел дневник. Он тоже произвел открытие, правда, это относилось к сфере зоологии. Им был открыт Сальп – полупрозрачное существо цилиндрической формы. В самом начале он отнес его к моллюскам, но, как позднее установил русский ученый А. Ковалевский, К.Линней ошибался, - потому, что это вовсе не моллюск, а представитель особой группы оболочников, близкий к хордовым животным.

Размножаются они интереснейшим способом, А. Шамиссо удалось обнаружить у одного из пойманных им сальпов странный по форме хвост, который при рассмотрении оказался вовсе не хвостом, а целой цепочкой маленьких существ, растущих прямо на сальпе. Такие цепочки встречались А. Шамиссо в морском планктоне, и К. Линней относил их к представителям зоофитов, то есть к особой группе животных, которую он в своей системе поместил меж животными и растениями. К таким, как медузы, кораллы, губки. Другие зоологи считали их особой группой червей. А. Шамиссо был крайне удивлен, когда увидел, что эти черви растут прямо на теле моллюсков, однако они не были паразитами. Каждое существо в цепочке имело яйцо, из которого развивался сальп.

Ничего подобного до этого не было известно, и когда А.Шамиссо вернулся из путешествия – он описал это явление, назвав его чередованием поколений. Крупные сальпы размножаются почкованием, не имея, пола. В конечном итоге получается целая цепочка маленьких колоний сальп.  А те, которые он описывал, уже имеют яйцо, и их размножение половое.  Из яиц вновь рождаются крупные одиночные сальпы, и так продолжается постоянное чередование: одиночные бесполые с колониальными половыми.

Описание жизненного цикла этого животного сделало имя А. Шамиссо известным в научных кругах.

Через 20 лет, когда ученого уже не стало, датский зоолог М. Сарс обнаружил новый случай  чередования поколений. В своем аквариуме он открыл два новых вида маленьких полипов, один из которых имел ножку, овальное тельце и венчик тоненьких щупалец вокруг рта – он назвал его сцифистомой. Другой вид имел тело формы детской пирамидки из дисков, только перевернутого вверх ногами, он получил название стробилой. Вскоре зоолог убедился в том, что у некоторых сцифистом на теле образуются поперечные кольцеобразные перетяжки и они превращаются в стробилы. То есть это были всего лишь разные стадии развития одного вида.

Вскоре наступил день, когда ученые совершили ошеломляющее открытие, поймав плоскую, как тарелка, розовую медузу аурелию, и из ее половых органов извлекли множество яиц. По истечении определенного периода времени из яиц развились маленькие личинки, очень похожие на инфузории. Они быстро плавали несколько дней в морской воде, налитой в чашку, а затем дружно прикрепились ко дну, превратившись в сцифистом.  

У большой планктонной медузы потомство оказалось почти микроскопическим, сидящим неподвижно на дне, а затем превратились в следующую– стробилу.

Следующая фаза развития медуз удивила ученого, - диски, начиная с верхнего, начали поочередно отрываться от стробилы, превращаясь в маленьких медуз. Выходит, что не только сальпы, но и медузы имеют чередование поколений.  Сама медуза способна передвигаться и размножаться половым путем, живя в воде. А ее потомство – это неподвижные донные полипы, размножающиеся поперечным делением, а значит относящиеся к бесполым существам.

Но, далеко не все медузы образовываются из стробилы, некоторые отпочковываются на колониях полипов. Полипы - размножаются только почкованием, а уже из их почек выходят и такие же полипы, и медузы.  В полную воду последние покидают колонию. Медузы – разнополы, они выбрасывают свои половые продукты в воду, где и происходит их оплодотворение и дробление яйца. В результате появляется всем известная планула, которая развивается в полип – будущую колонию.

На наших северных морях обитают несколько видов гидроидов, в том числе и медузы, которые держаться в толще воды над литоралью.

Жизнь морских животных

В период отлива валуны, окатанные морем в своем многообразие действуют очаровывающе. Кругом вздымаются зелено-бурые водоросли – фукусы и аскофиллумы, которые своими шапками покрывают вершины камней. С началом прилива водоросли всплывают за счет имеющихся вздутий, наполненных газом. Они, как бы, служат поплавками растению. У самого основания  их имеются корневидные выросты, которыми они удерживаются на камнях – ризоиды. Когда уровень воды в море падает, водоросли плотным ковром покрывают камни, защищая тем самым, жителей литорали от высыхания. Стоит только раздвинуть этот покров, как от света в темные уголки начнут разбегаться маленькие рачки бокоплавы, следом за ними скроется в зарослях небольшая змеевидная рыбка маслюк. И на свету останутся лишь приросшие и медлительные животные: морские желуди, моллюски из рода литторина, маргаритес да морские блюдечки, которые сидят по верхним сторонам валунов.

На камнях можно часто увидеть овальные полупрозрачные зеленоватые или розоватые комочки – актинии. Их тут можно встретить до нескольких видов. Когда происходит отлив, их щупальца втягиваются, сжимаются, становясь совсем непохожими, на красивейшие «морские цветы», которые красуются на камнях во время прилива.

В наших северных морях, на каменистой литорали встречается бунодактис. Он является хищником, как и все кишечнополостные животные, питаясь мелкими моллюсками. Так же в лужицах, меж камней, живут желтовато-зеленоватые восьмилучевые существа – халиклистусы. Зоологи относят их к сцифоидным медузам, хотя у них нет никаких внешних сходств, они не умеют плавать и сидеть на водорослях, прикрепляясь к поверхности при помощи тонких ножек.

Морской еж – стронгилоцентротус, являющийся самым обычным обитателем литорали Баренцева моря. В белом море вода менее саленая, чем океаническая, отсюда и морские ежи встречаются реже и только на глубине. Их размеры достигают в величину среднее яблоко, и вся  поверхность покрыта иглами. Окрас темный, но бывает зеленоватый и красноватый, совсем редко могут попадаться совсем седые животные. Они всеядны, но в основном их пищей служат водоросли. Бывает так, что на 1кв м. их количество достигает 50 ежей, они тогда быстро съедают все вокруг.

Двигаются очень медленно, за сутки может пройти около полуметра, тщательно очищая камни и дно от всего съедобного, используя свои пять зубов. Но, не смотря на все свои колючки, они практически беззащитны. Их с легкостью поедают птицы, главным образом чайки. Разбитые панцири ежей, находящиеся то там, то здесь, на побережье, свидетельствуют об этом.

Под камнями можно обнаружить, красивой окраски, морских звезд – темно-фиолетовых, буровато-красных, оранжевых. Это активные хищники, от которых сильно страдают двустворчатые моллюски. Звезда наползает на жертву и заглатывает ее целиком с раковиной. Уже находясь в желудке, моллюск гибнет, его раковина раскрывается, все содержимое переваривается. Пустая раковина вскоре выбрасывается обратно. Если моллюск достигает таких размеров, что не лезет в рот к звезде, она выворачивает наружу свой желудок и обволакивает им жертву, а когда процесс переваривания завершается – она втягивает его обратно.

Самая красивая из «северных» звезд – это многолучевой кроссастер. На литорали встречаются не очень крупные экземпляры – 15 см в диаметре. Она настоящий хищник среди иглокожих, и наиболее подвижна. Обычные звезды малоподвижны, они часами лежат на одном месте, вяло переползая с места на место со скоростью от 5 – 15 см в минуту. Кроссастер за это время способен преодолеть расстояние до двух метров. Она настигает и пожирает других звезд, змеехвосток, голотурий, моллюсков. Она ядовита, о чем и свидетельствует ее яркая окраска.

На литорали так же обитают змеехвостки, которые относятся к типу иглокожих. У нее пять тонких, извивающихся, словно змеи, длинные ломких лучей. Она обитает обычно под камнями, меж которыми бродят крабы.

Их в северных морях обычно бывает до нескольких видов, но на литорали водится всего один – хиас. Он не спеша бродит по мелководью, оставаясь во время отлива на осушной  территории. В первую половину лета самка носит на своем брюшке оранжевые яйца. Уже к августу из них выходят личинки, которые способны жить отдельно от матери, плавая в воде среди компонентов планктона.

После того, как личинки вышли, краб начинает линять. Через разрыв в задней части панциря, хиас вылезает из оболочки. Этот процесс может занять всего несколько минут, но подготовка к нему может длиться очень долго. В теле животного откладываются запасные питательные вещества, заменяя при этом собой воду. Перелинявший краб за несколько секунд увеличивается в размере, за счет проникновения в его тело морской воды. А пустая шкурка, положенная рядом, примерно на четверть меньше тела животного. Даже не понятно как он помещался в ней.

Перелинявший краб очень мягкий, и, пока его покровы не станут твердыми, он будет прятаться в самых потаенных местах, чтобы самому не стать легкой добычей хищников.

Крабов истребляют одинаково хорошо, как рыбы, так и птицы. В то время, пока панцирь краба остается мягким он не может питаться, ни жевать, ни глотать. Когда проходит несколько дней, он выползает из укрытия в новом красновато-буром панцире, который вскоре обрастает пленкой зеленоватых водорослей, с розовыми пятнами, являющимися, тоже водорослями и такой он ходит до следующей линьки.

Ловить крабов не составляет большого труда, для этого используют обычную рачню – металлический обруч затянутый обрывком рыболовной сети, в центр которой помещается кусок рыбы или мяса. Ее оставляют во время прилива в море, куда непременно соберутся крабы.

В рачне, вместе крабами, попадаются еще и крупные литоральные моллюски – трубачи. Его раковина достигает 8 см, но бывает и до 12. Они живут ниже приливно-отливной зоны, и даже используется в пищу в некоторых странах, а так же в качестве наживки. Это настоящий разбойник. Переползая с места на место, он ощупывает все съедобное своим хоботком. Передвигаются они медленно и важно, но если присмотреться повнимательнее, то можно заметить, что некоторые раковины движутся, все же, рывками. Но, когда берешь такую раковину в руки, то понимаешь, что внутри сидит совсем не моллюск, а обычный рак-отшельник, а самого моллюска давно уже нет.

Под большой каменной глыбой, сильно обросшей губками и мшанками, а также всякого рода колониями гидроидов, которые издают довольно неприятный запах, обычных животных бывает очень мало. Сами гидроиды в период отлива похожи на мелкие пучки, светлого мочального цвета, но когда приходит вода, то они расправляются, и из их защитных колпачков выходят маленького размера полипы и начинают ловить маленьких планктонных животных.

На колониях гидроидов сидят причудливые рачки – морские козочки, безраковинные  моллюски, морские пауки. Все они тесно связаны с колониями гидроидов. Они получают здесь пищу и укрытие. Морские козочки – здесь всего лишь квартиранты и не наносят ущерба гидроидам. Скрываться в зарослях им помогает удлиненная форма тела и светлый окрас. Голожаберные моллюски ползают по гидроидам и поедают полипов.

Гидроиды, как и все кишечнополостные, имеют стрекательные клетки, которые располагаются целыми группами на концах щупалец полипов. Как только щупальца дотрагивается до жертвы или врага, то происходит «взрыв» стрекающего аппарата. Из самой клетки выбрасывается тоненькая стрекательная нить, которая очень упруга, словно пружина. Это такая трубочка, по которой в тело жертвы поступает яд.

Голожаберные моллюски ухитряются поедать полипов, не повреждая их стрекательный аппарат. Эти «бомбы» остаются в организме моллюска не переваренными, долго путешествуют по его организму, в конце концов, попадая в его кожные покровы, и начинают служить новому хозяину.

Морские пауки получили свое название за сходство с наземными пауками. Они путешествуют по зарослям гидроидов, питаясь захваченными полипами. Рот у пауков располагается на самом конце толстого хоботка. Самка лишь откладывает яйца, а дальше их вынашивает на себе самец, прикрепляя к специальным коротким ножкам. Он их носит на себе, пока не наступит срок вылупления личинок. Личинки тоже питаются гидроидами. Покидая яйценосные ножки самца, они переселяются на полипы, где сразу же поедают все вокруг, производя опустошения.

Есть такие виды морских пауков, которые, пробираясь внутрь полипов через рот, остаются в нем жить, становясь паразитами. Когда они достигают взрослого возраста, то выходят наружу и ведут себя уже, как настоящие хищники.

Красота подводного мира

Теплые безветренные дни редко бывают на полярных морях. И каждый из них нужно рассматривать, как подарок. Лишь единожды на Кольском побережье держалась теплая безветренная погода целую неделю.  В эти дни ожидался самый низкий уровень воды примерно 20 см выше расчетного ноля градусов. В лаборатории корпуса Мурманской биологической станции в таблице приливов значилось самое маленькое число – 0,2. Ушедшая вода давала возможность сотрудникам станции поработать на нижнем уровне литорали, открыв все тайники, которые могли быть доступными всего 2 – 3 раза в году. Там на острове Кречетов, который высоко поднимается у выхода из бухты, располагается грот, к которому не подойдешь во время прилива.

Во время отлива вода стремительно покидает бухту, в это время надводная часть каменной стены  бывает совершенно сухой, однако в ветреную погоду волны смачивают скалу значительно выше уровня сизигийного прилива. В этой зоне водятся различные мелкие членистоногие и лишайники, которые не являются представителями морской фауны. Меж лишайников быстро бегают ярко-красные маленькие хищные клещи – бдела, разыскивая всевозможных насекомых и их личинок. Их окрас и небольшие размеры не дают разглядеть их с проходящей лодки.

Скала ниже уровнем совершенно голая, вода омывает ее лишь в период сизигийных приливов, тут не растут водоросли, и из животных – лишь брюхоногие моллюски – скальные литорины.

Вода, продолжающая убывать, оголяет следующий уровень, где располагается ярко-белая полоса морских желудей – балянусов. Из далека они напоминают пчелиные соты или, точнее крупноячеистую терку. Если взбираться на пологую скалу, то можно даже порвать резиновые сапоги, и поранить руки. Но, как бы, ни была тверда их раковина, они легко становятся добычей всевозможных животных, которые приходят сюда в поисках пищи. Когда рачки высовываются из своих раковин, находясь в воде, их захватывают рыбы, во время отлива – расклевывают птицы, а зимой раздавливают льдины.

Под полосой балянусов скалу окутывают бурые водоросли, у которых тоже имеется своя иерархия.  В самом верху располагается пузырчатый фукус, следом идет аскофиллум, еще ниже двусторонний фукус. Во время прилива, водоросли всплывают и качаются на волнах. Когда вода уходит, то вся эта морская растительность покрывает влажным слоем различных животных, которые селятся под влажным слоем. Если раздвинуть водоросли, то тут можно увидеть и морских желудей, и двустворчатых моллюсков – мидий, которые хорошо приспосабливаются к жизни в прибойных участках. У этих животных тоже существует масса врагов. В море ими питаются морские звезды, тюлени, а при отливе еще их расклевывают морские птицы. На скалах хищникам труднее добраться до моллюсков, здесь их самое большое количество. Но каждый год его добывают около миллиона центнеров. Больше всего это происходит в Голландии, там на одного человека приходиться не менее 10 кг в год мидиевого мяса. Размножаются мидии очень быстро - в течении всей весны и лета самка выметывает по 25 миллионов яиц.

Следующий уровень, который располагается еще ниже, это скала с розовыми пятнами литомания. Это коркообразная стелющаяся известковая водоросль, еще ниже располагаются многочисленные крупные овальные морские блюдечки – акмеи, а также тоницелла – моллюск из боконервных. Его раковина состоит из восьми пластинок, располагающихся друг над другом, как черепичная крыша. Его окрас способствует хорошей маскировке среди пятен литотамния. Места его обитания – это прибойные участки, где он крепко присасывается к поверхности скалы своей ногой. Подвижные пластинки раковины, позволяют моллюску плотно прижиматься к неровной поверхности скалы, и чтобы ее отделить, понадобиться скальпель.

Отлив уже закончился, и сквозь не толстый слой прозрачной воды просматривалось все дно. Чтобы нам лучше было рассмотреть грот, пришлось выйти из лодки.

За большим камнем расположилась актиния, которая распустила все свои щупальца, и была похожа на большой красный георгин. Она медленно шевелилась, и сквозь покровы просвечивались внутренние перегородки. Она была чудесна.

Крупные актинии известны уже давно. В лаборатории их, как правило, поставляют в неприглядном виде. По пути они рвутся о каменное дно, а затем еще поднимают – нежные актинии раздавливаются камнями и рвутся об острые края раковин. Они потом живут еще несколько дней, но, в конце концов, погибают. Совсем другое дело, когда она сидит в родной стихии, расположившись на камне, очень крупная и красивая. Актинии крайне чувствительны к любому прикосновению, поэтому когда, даже аккуратно пытаешься отделить ее от поверхности, на которой она растет, это животное съеживается, втягивая свои щупальца и подошву.

По прибытию в лабораторию их сажают в проточную воду и через сутки они вновь прикрепляются ко дну аквариума, распустив свои щупальца. Они вновь становятся похожими на огромные цветки.

Еще одна неожиданная находка на литорали – это морской еж эхинус, который, как правило, не должен обитать на литорали. Это гость с Атлантического побережья Европы. А здесь он живет на глубине 10 – 40 м в гроте и имеет зеленоватый окрас. Тут же неподалеку нашелся еще один, но уже с нежно-сиреневой окраской. Ловить их совершенно не сложно. Нужно лишь оторвать от грунта их тоненькие ножки с присосками. Как ежи попали сюда, стало ясно после детального изучения фауны морских пещер. Оказалось, что в гротах из-за затененности создаются условия, сходные с глубокими участками моря.

Славянские верования

Религией древних славян и их мировосприятием всегда было язычество. Оно проникло во все сферы духовной культуры материальной, точнее производственной, охотничьей, собирательной. В основе ее лежало постоянное присутствие и участие сверхъестественных сил во всех процессах. Это представляло собой самостоятельно развивающееся явление, которое существовало в первое тысячелетие нашей эры. Древнеславянское язычество не было обособленно от соседствующих со славянами народов. До 6 века, почти не осталось свидетельств о славянской религии, а после этого только малое их число принуждает ученых восстанавливать славянскую религию на основе имеющихся материалов 19 - 20 столетия.

Если говорить традиционным современным языком, то язычество содержало в себе и ранние стадии религиозного развития, таких как убежденность в том, что камень и молния, огонь и дерево в природе - живое. Однако, и существовала твердая уверенность в том, что душа способна переходить из одной плоти в другую. Так же, способность сверхъестественных персонажей к превращениям в различных животных, предметы, в том числе и в младенцев. Такие персонажи в христианстве называли нечистой силой, имевшей антропоморфный, звериный, или смешанный антропоморфно- зооморфный облик.

Этой сверхъестественной силой, по убеждениям славян, была населена вся вселенная. Она была опасна, хотя и не всегда вела к плохому концу. Данную силу можно было умилостивить или даже отпугнуть с помощью особых ритуалов. Постепенно оттуда выделились языческие боги, о которых мы имеем слабое представление. К VI столетию у славян уже имелся свой пантеон богов, они так же оказались близки к верованию в верховного христианского бога. О чем свидетельствует византийский историк Прокопий Кесарийский, сообщая нам в произведении «Война с готами», что славяне верили в Громовержца, как в высшего из богов, принося ему жертвы в виде волов и быков. Однако, он не старался вытеснить представление о многобожие, пусть даже и слабовыраженного, сливающегося с духами природы, домашнего очага, демонами болезней и повальных бедствий.

Христианство своим появлением поставило довольно свободную структуру язычества в иные условия и подчинило своим более важным ценностям. Мифологические персонажи славян, перешедшие в статус нечистой силы, противостояли теперь силе чистой, «крестной», преисполненной святости. Небо теперь занимали праведные небесные, божественные силы; подземный мир – болота, ямы, овраги – предоставились силам нечистым, темным. Земля стала местом борьбы двух враждебных миров, а человек и его душа – центром данной борьбы. Здесь воля Божья господствует над всем и определяет все. Такое христианское мировоззрение нельзя считать двоеверием, потому, что оно представляет собой единую систему верований. Крестьянка, почитающая святого Николая Угодника, производит манипуляции, для того чтобы уберечь себя от ведьмы на Ивана Купалу или в иное время, она не поклоняется двум божествам, а имеет свое определенное отношение и к одному и к другому миру. В ее представлении эти отношения не противоречат, а наоборот, дополняют друг друга.

Представление о происхождении божественной силы восходит к христианству, а представления о нечисти идет от язычества. Это дало основание в 19 столетии говорить о распространении у славян двоеверия. Они сопоставлялись, в первую очередь, с историческим процессом, в истоки которого легли устоявшиеся верования 19 - 20 столетия. Но если рассматривать данный вопрос с генетической точки зрения, то истоков народной духовной культуры было более двух. Была еще и третья, которая была принята славянами одновременно с христианством – это народная и городская культура, развивающаяся и в Византии и на Западе. Таким образом, проникли в славянскую среду элементы античности – эллинства, мотивы ближневосточных религиозных представлений, а так же западной средневековой книжности, которые, скорее всего, не функционировали и не воспринимались как определенная система, но придавали минувшей эпохе облик, лицо ее внешних проявлений и сущности. Примером такой третьей культуры может послужить юродство, скоморошество, которые были, то гонимые власть имущими, то наоборот. Эта культура дожила и до наших дней, она имеет свою автономную эволюцию  и свои пути развития. Такими примерами расписан Софийский собор в Киеве, где совместно с церковными фресками, выполненными в классическом византийском стиле, на стенах лестницы, которая ведет в не сохранившийся княжеский детинец, изображены потешники, скоморохи. Всему свое место.

Если бы все сводилось к «двоеверию», то вопрос выявления элементов дохристианского язычества разрешался просто. Все, что оставалось бы за исключением особенностей, хорошо известных нам по письменам, можно было бы отнести на счет дохристианских языческих верований, как его продолжение и развитие. Но дело осложняется присутствием отдельных фрагментов «третьей» культуры, славянских инноваций общего и локального происхождения.